Новости — Свободный театр современного танца

На танцполе смыслов

Молодой театральный блогер, известный как Зависимый неэксперт, о прошедшем в эту субботу камерном фестивале современной хореографии ТАНЦПОЛ, где Свободный театр представил эскиз премьерного спектакля на классическую балетную музыку - «reКонструкция»:

13 марта на площадке частной филармонии Триумф случился показ трёх работ фестиваля «Танцпол», арт-директором которого выступил Владимир Кирьянов. Не знаю, насколько удалась задумываемая авторами коммуникация вербальная (я не по этой части), но коммуникация эстетическая состоялась однозначно, если даже человек, не смыслящий в современном танце примерно ничего, открыл для себя новые смыслы.

Свободный театр современного танца под руководством Ксении Малининой представил Dance-эскиз «reКонструкция. Хореограф приглашает нас порассуждать над феноменом реконструкции. Простое (хотя и «модное»), на первый взгляд, слово можно разложить на несколько смыслов, но по сути «Реконструкция» — это рефлексия на тему танца, это танец, познающий сам себя. Под гипнотизирующий ритм «Болеро» Равеля я увлечённо рисовала в блокноте мизансцены и представляла, с каким, простите, кайфом это составлялось. Болеро похож на калейдоскоп, который прокручивается на каждую музыкальную фразу. Он логичен, потому что собран из ограниченного набора элементов. Он идеален, потому что симметричен. Марш из Щелкунчика, как и любой марш, сделан на две четверти, на вполне симметричную структуру, потому и обозначен прямой линией, где хореографический язык практически толкует язык музыкальный. Па-де-труа из Пахиты Минкуса — про счёт до трёх, когда всегда есть четыре (а на «поклонах» и вовсе два). Спящая красавица — ещё более юмористическая аллегория на тему сов и жаворонков. Хрестоматийных «маленьких лебедей» можно узнать вообще по одной позе, не обязательно даже двигаться — сознание зрителя нарисует всё самостоятельно, потому что это всё где-то на подкорке, пожалуй, у каждого русского человека. Язык современной хореографии на эту суперклассику просто физически не натягивается, поэтому у танца и музыки соглашение о ненарушении границ. Хабанера, она же страсти по туфлям, делает очень театральный реверанс студенческому спектаклю райкинцев «Кармен. Начало». В танце двух мужественных рыцарей заложена вообще вся фабула шекспировского сюжета из балета Прокофьева. Мощной точкой становится Лебединое озеро — апофеоз страха и неуверенности. На заднике горит девяносто первый год, и это, конечно, не про какую-нибудь датируемую этим годом редакцию балета, а про то, что было во всех телевизорах страны, когда на улицах её столицы были баррикады и танки.

Всю Реконструкцию можно выразить одним словом: она придумана. У каждого элемента этой системы в основе есть режиссёрское «а что если..?», ответ на которое хореографическим языком и видит зритель, реконструируя загадку по отгадке.